Признаться, чужая наивность давно перестала раздражать Изабелу – в последнее время её стало так мало, что при малейших её проблесках ривейни чувствовала не то веселье, не то и вовсе умиление. Очень уж этот грозный вид и решительный прищур напоминали ей Авелин в её ранние годы – желание наносить добро и причинять справедливость к месту и не к месту задевали некие ностальгические струнки в её душе, так что она даже не стала затевать дуэль, чтобы показать, что чем больше дуб, тем громче он падает.
Право слово, такое искреннее желание не проходить мимо в темные времена стоило скорее поощрять, чем наказывать, и ей не хотелось лишать Киркволл нового претендента в Защитники. Титул и без того проклятый, чтобы лишать этот город хотя бы какой-то возможности заиметь действующего представителя сей славной традиции.
— Как мило, что ты так считаешь, малыш, — усмехнулась Изабела, уже прикидывая, как можно использовать страх перед кунари и чистосердечное желание помогать несчастным и обездоленным в общих интересах. – А вот твой дружок почему-то не разделает твоих моральных принципов. Ему, видишь ли, показалась очень заманчивой идея сплавить под шумок тевинтерским работорговцам партию ривейнских беженцев, а я, хоть и не сентиментальна, но за земляков обидно как-то. Так что не обессудь, но мне надо побеседовать с этим… недостойным человеком о выборе партнеров в бизнесе, неправильных решениях и их последствиях, так что я покину твоё, несомненно, приятное общество. Разве что…
Изабела смерила поборника справедливости изучающим взглядом, делая вид, что мучительно размышляет над уже принятым решением. Если рогатый парнишка и впрямь настолько идеалистичен, чтобы ввязываться в драку с неизвестными, как Мариан в свои золотые годы, свято веря в торжество всего хорошего над всем плохим, то он наверняка не отвяжется и даже не особо поверит в её слова. А раз так, что проще всего пригласить его к участию в их небольшой, но жизненно важной для отдельных личностей кампании: несмотря на всю свою изворотливость, паскуда Балдер боялся кунари как огня, вот только видел их лишь издали и рогатыми, так что использовать эту карту сама Изабела не могла – а значит, для того, чтобы разговорить ублюдка, ей потребуется много времени и столько грязной работы, что Авелин опять сморщит свой очаровательный носик и будет вещать что-то злоупотреблении полномочиями, гуманности и вообще. Срать Изабела хотела на гуманность по отношению к работорговцам, но припугнуть его угрозой кунари было бы гораздо быстрее, а времени у пленников было не так уж много.
На самом деле, никто, кроме Балдера, не знал в точности, сколько у них времени, потому что только он знал, где и когда состоится передача живого товара в руки тевинтерцев.
— Ты ведь не отцепишься, верно? – с напускной обреченностью поинтересовалась Изабела. – Тогда иди за мной, сам убедишься, только учти – придется запачкать руки. Надеюсь, ты не из чувствительных?..
***
Сказать, что Изабела несколько нервничала, приглашая молодого да горячего кунари на борт – не сказать ничего. Она вообще не знала никого, кто не нервничал бы от присутствия за спиной громадины на пару голов выше, ещё и с рогами, но время, время, проклятое время…
— Потом объясню! – небрежно бросила она, взлетая по трапу, ошеломленным такой быстрой перестановкой в личном составе подчиненным. – Где этот?
— В трюме, капитан. Теперь уже никуда не денется.
— Тащи малявку туда – мне нужно, чтобы он его узнал.
Бранд неодобрительно поджал губы, но спорить не стал – давно выучил, что если Изабела что-то приказывает, то спорить с ней не стоит. В конце концов, дисциплина на судне была похлеще, чем в казармах Рыжика, а ненадежных людей она в команде не держала, предпочитая избавляться до того, как они начнут приносить проблемы.
Мальчишка вывалился из каюты, как будто его архидемон за задницу укусил – спотыкаясь и подтягивая на ходу затрепанные штанишки. Собственно, с него-то и началось это веселое дельце: восьмилетний пацан шарахался по докам и настойчиво пытался привлечь внимание хотя бы кого-то, пока не наткнулся на саму Изабелу. Признаться, она даже опешила, потому что с таким рвением в её бедро не впивались даже самые страстные любовники, и уж тем более не норовили вытереть об него сопли и слёзы. С помощью терпения, настойчивости и ласковой оплеухи ей всё-таки удалось вытрясти из него, что он отбился от своей семьи, которую куда-то увели, пока сам мальчишка мирно спал за какими-то ящиками в трюме – и только потому не попал в число очередных жертв работорговцев. Когда же он проснулся, то в первую очередь услышал, как матросы обсуждают грядущий барыш, и мигом сообразил, что должен быть тише корабельной крысы, если хочет жить. Он даже сумел выбраться с борта и помчаться на поиски помощи, вот только одна беда – по-ривейнски даже в Киркволле говорил едва ли один из десятка. Вот почему в ривейни малец вцепился как в мать родную, и отказался отставать даже после вдумчивой беседы с Авелин. Пришлось оставить его на борту на правах юнги, не забыв плотно запереть дверь каюты, чтобы тот случаем не отправился на геройский подвиг вслед за командой.
— Вот такие дела, рогалик – или как там тебя?.. — подытожила Изабела, махнув мальчишке рукой – и тот поспешил следом. – Держись позади, ладно? Не хочу, чтобы этот тебя увидел – а ты… иди сюда, малыш, и не бойся. Я просто хочу убедиться, что мы не ошиблись, ладно? Если это не тот человек, который пообещал вам место на корабле, капитану придётся делать то, чего она не любит – очень сильно извиняться. Но если это он…
Мальчишка кивнул, и Изабела одобрительно потрепала его по волосам и положила руку на плечо. Тот трясся, как испуганный наг, но всё равно спускался в трюм, как маг на Истязания.
Едва Балдер увидел мальчишку, ривейни тут же поняла – хрена лысого они ошиблись. Ублюдок сразу сообразил, кто его сдал, и посмотрел на пацана с такой ненавистью, что будь в нём хотя бы толика магических сил – на корабле бы доски задымились. Мальчишка своего обидчика тоже узнал, застыл на миг и оглянулся на Изабелу, задрав голову.
— Молодец, малыш. А теперь иди обратно, пока я потолкую с нехорошим дядей о том, как не надо себя вести.
Малец взлетел по ступеням вверх, едва не снеся по пути нового знакомого пиратки. Оставалось надеяться, что у того хватит терпения и памяти, чтобы не высовываться из тени раньше времени.
— Итак, Балдер, я вижу, что ты узнал нашего нового юнгу — как и он тебя. Может, расскажешь сам, как вы познакомились? — Изабела ласково улыбнулась, спускаясь по скрипучим ступеням небрежной походкой совершенно незаинтересованной особы. — У тебя есть три попытки, а потом я начну терять терпение. Будь хорошим мальчиком и выкладывай сразу, иначе я буду отрезать тебе по пальцу, и чем меньше их будет оставаться — тем глубже будет моё доверие к тебе.
